Щербинин Дмитрий / Пробуждение

   Щербинин Дмитрий
    ПРОБУЖДЕНИЕ.
 
    Http://nazgul.tsx.org
 
 
                                                      Посвящаю Лене Г...
 
    Странная то была ночь - очень долгая, наполненная загадочными,  страшными
 снами. Уже просыпаясь, Алеша  припоминал,  что  там,  во  снах,  очень-очень
 хотел, чтобы они поскорее прекратились, но они все тянулись и тянулись, и не
 было из них выхода...
    Проснулся Алеша от  тяжелого,  беспрерывного  грохота,  от  которого  все
 сотрясалось, от которого звенела и посуда,  и  окна.  Еще  лежа  в  кровати,
 бросил взгляд в окно - там было темно, и это не была темнота сумерек - нет -
 Алеша сразу понял, почувствовал, что темнота эта связана с грохотом,  и  это
 что-то страшное. Только мельком взглянул он на  небо,  увидел  там  какое-то
 движение, и тут же закрыл глаза, отдернулся - как каждый  ребенок  он  хотел
 спрятаться от этого неведомого под одеялом, но как раз в это время скрипнула
 дверь и в комнату вошла его мама. Одного взгляда на  ее  бледное  лицо  было
 достаточно чтобы понять, что - да, произошла какая-то беда.  Она  шагнула  к
 окну, но вот остановилась посреди комнаты, повернулась к  нему,  смотрела  в
 растерянности, но видно было как же она напряжена, не знает, что сказать.  И
 странное чувство испытывал, глядя на нее Алеша - конечно  и  из-за  блеклого
 освещения черты ее лица были как бы размыты, но мальчику казалось  еще,  что
 мать его уже мертва, что это только призрак перед собой он видит...
    Сны... сны... Ведь в этом своем последнем, долгом-долгом сну  был  на  ее
 похоронах, вспомнилась грусть этой страшной потери,  вспомнилось  как  рыдал
 он, а его кто-то пытался утешить, губы какой-то девушки  шептали  что-то  на
 ухо... Нет, нет - слишком страшно было вспоминать, и  уже  катились  по  его
 щекам слезы, вот он вскочил с кровати, вот остановился перед ней, промолвил:
    - Я так долго спал... Но что, но что...
    - Алеша, Алешенька. - голос  ее  непривычно  дрожал,  вот-вот,  казалось,
 готов был сорваться в плач. - ...Я совсем, совсем ничего не понимаю.  Что-то
 странное происходит. И  никто  толком  объяснить  не  может.  Вот  ты  может
 поймешь. Вот только взгляни в окошко... Хотя нет, нет - не  надо  тебе  туда
 глядеть. Я же слышала, что - это опасно для глаз... Если это ТО, конечно. Но
 я надеюсь, что не ТО, может, какое-то природное явление...  Постой,  постой!
 Не подходи...
    Однако, Алеша уже не слушал мамы. Он  был  ребенком  и  ребенка  охватило
 любопытство - никакие преграды  не  могли  теперь  его  остановить.  В  одно
 мгновенье  перенесся  он  к  окну,  и  некоторое  время  стоял  завороженный
 картиной, не в силах от этого грозного,  непостижимого  оторваться.  К  нему
 подошла мама, попыталась отвести, но вот оставила эти попытки, и сама стояла
 завороженная, созерцающая.
    Прежде всего, как Алеша увидел ЭТО, на него вновь накатилось чувство, что
 уже долгое-долгое время он отсутствовал, словно бы целая жизнь прошла в этом
 последнем сне. Соседний дом - кажется, после долгой-долгой разлуки  предстал
 он пред ним!  И  как  же  все  было  преображено!  Какие  мрачные  тона!  Он
 припоминал, что раньше пространство было каким-то  более  узким,  вмещало  в
 себя  меньше  предметов,   теперь   все   как-то   раздвигалось,   почему-то
 представлялось, что разом он видит такие просторы, которые не смог бы пройти
 за целую жизнь. И этот соседний, весь изъеденный тенями  дом  искривлялся  в
 сторону, и там, над небольшими городскими парками, над крышами  иных  домов,
 поднимались в рокочущее,  движущееся  стремительными  темными  тучами  небо,
 колонны. Сразу вспомнился ядерный взрыв - очень, очень похоже,  Алеше  тогда
 пришло сравнение, что - это что-то очень близкое, но,  все-таки,  что-то  не
 то, неизвестное никому. Вот в одном месте  полыхнула  ослепительная  белесая
 молния, стала разрастаться, полнится все новыми и  новыми  ветвями,  наконец
 потемнела, обратилась в еще одну темную колонну  -  еще  усилились  рокот  и
 дрожь, где-то на кухне упала, разбилась тарелка.  Но  даже  не  колонны  эти
 привлекали внимание Алеши - нет - родной, но как то неуловимо  изменившийся,
 и еще более изменяющийся город. Эти парки и сады - дома и большие и малые...
 в какие-то мгновенья ему казалось, что он видел их и прежде - именно  такими
 и видел, но в следующее же мгновенье понимал, что ничего этого  попросту  не
 могло быть. Это было как  в  тревожном  сне.  Открывалось  какое-то  слишком
 огромное пространство, он попросту не мог бы видеть такого количества крыш и
 парков, но видел, видел же!.. Не разом правда видел - надо  было  на  чем-то
 сосредоточить  внимание,  и  тогда  это  надвигалось,   все   же   остальное
 расплывалось, словно в смерть уходило. Под  порывами  ветра  содрогались  не
 только деревья, но и дома, однако, в то же время,  ветер  не  был  настолько
 силен, чтобы выбить их окно... Все же Алеша испугался, что окно выбьется,  и
 ветер унесет его. Вот он схватился за руку матери,  но  от  окна  так  и  не
 отошел -  страшно  было  отходить,  так  и  не  найдя  ответа,  что  же  там
 происходит, в неведении оставаться. Вот приметил он, что в  небе  были  иные
 цвета  кроме  темных  -  действительно,  в  разрывах   было   видно   что-то
 светло-изумрудное, пузырящееся, вот-вот готовое устремится чуждыми  потоками
 к земле. Он все вглядывался-вглядывался и вот еще одна белесая вспышка,  еще
 одна исполинская черная  колонна  поднялась  над  садами  и  парками.  Алеша
 стремительно обернулся к маме, взглянул в ее необычайно бледное  лицо  -  на
 какое-то мгновенье черты там  почти  прояснились,  но  тут  же  вновь  стали
 расплывчатыми - на улице сгущался мрак.