Щербинин Дмитрий / Вэлра

   ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ
    ВЭЛРА
 
                                                ...Ему проклятье - время,
                                                Весь холод долгих лет,
                                                Веков печальных племя,
                                                И радостный рассвет...
 
    Тот июньский день выдался вовсе не жарким, хоть и прохладным его  назвать
 тоже было нельзя. На небе провисла пелена  облаков,  но  тоненькая,  и  свет
 солнце полним всю ее мягким, живым златом. И от пелены этой освещение хоть и
 было дневным; но, все же, цвета были приглушены, и  границы  между  тенью  и
 солнечным воздухом - несколько размыты. Был и ветерок,  и  нельзя  его  было
 назвать ни сильным, ни слабым, но  он  подходил  неспешными  волнами,  тепло
 обнимал, отходил куда-то, и вновь обнимал...
    Вдоль  длинного-длинного  полукилометрового  здания,  с  белыми   стенами
 медленно брел юноша с бледным лицом,  длинными  темно-каштановыми  волосами,
 густыми черными бровями,  под  которыми  сияли  серебристые,  а,  временами,
 изумрудные глаза. Нос прямой, с широкими ноздрями. Сам же юноша был  худ,  а
 вся одежда его: и рубашка с длинными рукавами, и брюки, и ботинки - все было
 темного цвета.
    Юноша брел медленно и взор его был устремлен к  высоченным,  многоэтажным
 доминам,  настоящим  небоскребам,  которые  темными,  остроугольными  горами
 высились над городским парком. Парк то  начинался  метрах  в  пятидесяти  от
 стены длинного дома у которой юноша шел. Перед парком еще опускался обрыв, и
 на дне его шумела давимая машина дорога - через обрыв к парку  перекидывался
 мост для пешеходов - обычно оживленный, но теперь ни одного человека на  нем
 не было видно.
    Вообще,  прохожих  было  очень  мало,  да  и  те,  кто  проходили  -  все
 проскальзывали  для  Саши  обесцвеченными,  бескровными  тенями.  Да  он   и
 небоскребов, и парка не видел - все это -  привычное  -  все  это  вовсе  не
 занимало его. Душа его, сердце, все помыслы его  -  все  устремлено  было  к
 девушке, которую он в скором времени должен был встретить. В девушку эту  он
 был долгое время влюблен - влюблен  безответно;  влюблен  страстно.  Девушку
 звали Аней.
    Вход в подъезд ее был, вообще-то  с  другой  стороны  дома,  но  так  как
 вернуться она должна была только через час, то молодой человек, не  в  силах
 устоять на месте (также, как не в силах он был усидеть дома) -  прохаживался
 вокруг этого полукилометрового здания.
    Что он хотел? Хотел выдать все это за случайную встречу, пройтись  с  нею
 хоть немного, посмотреть на нее - он надеялся сказать ей  что-нибудь  милое,
 чтобы сделать ей приятно, и, самое главное, несмотря на всю ее холодность  -
 он надеялся, что она, все-таки,  ответит  на  его  чувство.  Вновь  и  вновь
 вспоминал ее облик - несколько, правда,  сокрытый  дымкой,  так  как  долгое
 время они уже не виднелись...
    Он вынужден был остановиться, когда проходил возле  очередного  сквозного
 пролета - там стояли машины жильцов, а также, там было достаточно не  густой
 и мягкой тени. И вот из этой то тени выступила некая фигура...
    Так как юноша, хоть и невидяще, смотрел в сторону  небоскребов  -  голова
 его был повернута чуть в  сторону  и  в  начале  на  фигуру  он  не  обратил
 внимание. Точнее, ему даже захотелось повернуть к ней голову,  посмотреть  -
 что-то необычное, сразу же почувствовал он в ней.
    Однако, он, как человек невозмутимый; как человек все время  сдерживающий
 свои, далеко не шуточные страсти - решил так: "Что обращать внимания на  эти
 фигуры? Все они проходят, все то они растворяются без следа - вот  повернусь
 я к ней, взгляну - увижу, а чрез несколько секунд  забуду,  да  и  не  зачем
 запоминать, все равно - никогда больше не увидимся".
    Фигура, однако, подошла близко и встала не то чтобы на его пути, но  чуть
 в стороне - юноша, если бы шел прямо, должен был, по крайней мере, задеть ее
 плечом.
    И тут почувствовал он приятный, да тут же некой вуалью из поцелуев легший
 на его сердце запах. Было там что-то, но совсем  не  много,  от  цветов,  но
 больше просто веянье неких просторов - каких, юноша не знал, не мог и  найти
 определение этому запаху - разве что запах  земли,  но  какой-то  нездешней,
 живой, сказочной земли.
    И  тут  уж  он  должен  был  повернуть  голову,  посмотреть,  да  тут   и
 остановиться.
    Перед  ним  стояла   высокая   (одного   с   ним   роста),   черноволосая
 девушка-цыганка. Да волосы ее были черны, густы и шелковисты - так  если  бы
 на ночном небе потухли все звезды, но осталась сама эта бесконечная глубина.
 Кожа у нее была загорелая, и не то чтобы темная, но  живого  цвета  -  видно
 было, что почти все время проводит она на свежем воздухе.
    Черные брови, а под ними то - очи темные. Очи  широкие.  Нельзя  сказать,
 что они были огромные - нет - они очень гармонично  вписывались  в  лик  ее,
 однако, именно они, если отвернуться и вспомнить ее  -  занимали,  вообще  в
 ней, главенствующую часть. Взгляд  растекался  по  их  поверхности,  как  по
 тонкому, прозрачному стеклу, под которой - бездна темная (пока  темная),  но
 во  тьме  проступали  некие  образы,  столь  таинственно  непостижимые,  что
 холодная дрожь пробегала по телу. Очи были  живые,  они  постоянно,  как  бы
 говорили и пели нечто, они приближались, они завораживали - взгляд  подходил
 к тонким оболочкам скрывающим бездны и с трепетом заглядывал туда, пока  еще
 не в силах разгадать, что же за волшебство кроется там.